Военно-патриотическое воспитание
Контактная информация

Адрес: 
195271, Санкт-Петербург,
Кондратьевский пр., д. 75, корп. 2

Тел./факс:
+ 7 (812) 412-57-88
Референт – Анна Кузнецова    

Электронная почта:
anb@delorus.com 








 
АлександроНевское братство


Свято-Троицкая Александро-Невская Лавра

Духовное измерение социально-трудовых отношений в России

Авторы: Марцева Л. М. д.ф.н., д.и.н., профессор, действительный член Петровской академии наук и искусств

Состоявшийся в марте 2007 г. очередной XI Всемирный Русский Народный Собор вынес на обсуждение тему «Богатство и бедность: исторические вызовы России». Собор ознаменовался рядом обстоятельств, которые вызвали живой интерес в российском обществе.

Во-первых, РПЦ предстала перед гражданами РФ и всем миром после первого и нелегкого своего восстановительного этапа как выразитель интересов не только православных людей, но и всего населения России. Во-вторых, от собора к собору возвышая голос по наиболее острым вопросам современного состояния страны, на этот раз РПЦ вынесла на обсуждение тему богатства и бедности, которая громко прозвучала в Москве, наименее чувствительной к этой проблеме, но в прямом смысле смертельно актуальной во всей остальной России. Голос РПЦ в защиту бедности прозвучал над всей страной от Чукотки (епископ Чукотский и Анадырский Диомид) до Владикавказа (епископ Ставропольский и Владикавказский Феофан). Обсуждение темы затронуло живым чувством сострадания к «униженным и оскорбленным», по слову  Ф. М. Достоевского, даже далеких от церковной жизни людей. Наконец, развернувшаяся дискуссия, выявившая различные позиции не только ее участников, но и косвенных соучастников обсуждения (на соборе и за его пределами), позволяет увидеть различные аспекты предмета обсуждения и выделить главные.
Одна из важнейших проблем, поставленная на XI Всемирном Русском Народном Соборе, касается измерения социально-трудовых отношений в современной России в категориях богатства и бедности. Понятия богатство и бедность передают количественно-качественные диспропорции в социально-трудовых отношениях, беспрецедентный разрыв доходов работодателя и работника, беззащитность населения, прежде всего 80% (по данным переписи 2002 г.) коренного, государствообразующего русского народа перед хищническим «беспределом» олигархата и обслуживающей его интересы власти. Беспрецедентная по скорости  (по историческим меркам 20 лет – всего лишь миг, момент истории) дифференциация бывшего советского народа, жившего на принципах скудного относительно западноевропейских стандартов, но все-таки социально-экономического равенства, названного «уравниловкой», на богатых и бедных актуально требует всестороннего анализа состояния сложившихся за 20 лет социально-трудовых отношений. Напомним, что упомянутое относительное экономическое равенство советских граждан было достигнуто всего за 40 послевоенных лет  (с 1945 г. до начала «перестройки» в 1985 г.). Очевидно, что 40 лет созидательного развития страны (всего СССР!), оказалось эффективнее 20 лет разрушительной либерально-монетаристской модели развития в отношении социальных форм организации труда и системы социально-экономических отношений (одной РФ!).
Назрела проблема анализа, экспертизы и практического регулирования социально-трудовых отношения со стороны их юридических и правовых оснований. Сегодня ясно, что правовые и социальные институты, защищающие богатство и способы его обретения (права на безмерное присвоение прибавочного продукта) и узаконивающие бедность (обязанность основной части коренного населения России, преимущественно русского, на нищету и вымирание) не отвечают ни национальным интересам РФ, ни вызовам новейшей истории. Несоответствие юридических обоснований и правовых механизмов реальному состоянию социально-трудовых отношений выражает этнопсихологические установки хозяйствующих на территории РФ субъектов, размывают русское аксиологическое бытие и усугубляют кризис русской духовности – этой принципиальной этнополитической основы российской государственности, по слову Ф. И. Тютчева, «спаявшей любовью» христианской все народы и этносы исторической Руси – России – СССР. Сегодня, во-первых, русская «мировая скорбь», отзывчивость, устремленность к всемирной любви и совестливость нещадно эксплуатируются (вплоть до физического истребления). Во-вторых, русские, включая советские, нравственные установки претерпевают собственные мутации, наталкиваясь на ответную ненависть, гонимость, жестокость, правовую незащищенность.
Православная хозяйственная этика исходит из того, что труд является антропологической сущностью человека: «в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт 3. 19). Библия представляет труд как нескончаемый в культурно-историческом развитии процесс концентрации нравственных, физических и интеллектуальных сил и отдельного человека, и всего человечества. В итоге размышлений Екклесиаст заключает, что труд – непрерывное выполнение различного вида работ – это земной удел человека: «Все вещи - в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (Еккл. 1. 8-9). Поразительна емкость истины о непрерывности труда. Для современного человека, не ведающего основ православной культуры, мысль Екклесиаста образно представлена в фильме П. Лунгина «Остров». Тачка с углем, которую более  30 лет толкает о. Анатолий (П. Мамонов), - образ непрерывного искупительного одухотворенного любовью к Богу и людям (братии) труда.
Православная этика исходит также из того, что работающий человек вправе пользоваться плодами своих трудов. Об этом в «Бытии» рассказывается на примере Иакова, работающего у Лавана пастухом. «Тщательное и даже самоотверженное отношение» Иакова к обязанностям своей пастушеской службы у Лавана не встречает справедливого вознаграждения. Обиженный Иаков  в споре с Лаваном рассказывает о том, как он работал у него в доме: «Вот, двадцать лет был я у тебя; овны твои и козы твои не выкидывали; овнов стада твоего я не ел; растерзанного зверем я не приносил к тебе, это был мой убыток; ты с меня взыскивал, днём ли что пропадало, ночью ли пропадало; я томился днем от жары, а ночью от стужи, и сон мой убегал от глаз моих. Таковы мои двадцать лет в доме твоём. Я служил тебе четырнадцать лет за двух дочерей твоих и шесть лет за скот твой; а ты десять раз переменял награду мою. Если бы не был со мною Бог отца моего, Бог Авраама и страх Исаака, ты бы теперь отпустил меня ни с чем. Бог увидел бедствие мое и труд рук моих и вступился за меня вчера» (Быт. 31. 38-42). Здесь заключена великая христианская истина - труд человека не оценивается по достоинству людьми, истинная цена труда человека известна только Богу. Это подтверждает социально-исторический опыт и нашего времени. Лаван десять раз изменял заработную плату Иакову и, как комментируется в «Толковой Библии», по убеждению Иакова, только очевидное и для Лавана попечение Божие «удержало его от совершенного лишения Иакова всего его благоприобретенного имущества» [1].
Иаков прямо говорит, что Лаван «отпустил бы меня ни с чем», если бы не Бог, который увидел «бедствие мое и труд рук моих и вступился за меня». В современной России в защиту бедственного положения людей, не имеющих работы и работающих, но не получающих достойной оплаты труда, возвысила голос РПЦ. Лейтмотивом обсуждения темы  богатства и бедности стал христианский нравственный закон -  кто посадил виноградник, тот вправе есть виноград, кто пашет землю, тот вправе питаться ее плодами. В наше время соответственно этому принципу каждый человек, работающий в различных сферах хозяйства, не зависимо от форм собственности той или иной производственной структуры, имеет право на такую заработную плату, которая обеспечивала бы достойную жизнь, и не унижала человеческого достоинства работников (братьев и сестер, в православной лексике).
Вопросы, озвученные Всемирным Русским Православным Собором, давно поднимаются в научных исследованиях, особенно в аксиологическом аспекте, высвечивающем ценностные, духовно-нравственные основания богатства и бедности, прямо связанные с духовным измерением социально-трудовых отношений в России. Социально-гуманитарные науки, олицетворенные нашей интеллектуальной элитой, находятся, однако, в состоянии перманентного реформирования и главное – в состоянии жестокой идеологической войны на мировоззренческом уровне гуманитариев. Назрел системный анализ состояния социально-гуманитарного знания в современной России. Отметим лишь, что оно за редким исключением обходит стороной проблему бедности и старается найти оправдания «разразившемуся» в стране богатству, исключая употребление дефиниции труд.
В 80-е годы XX в. в среде обществоведов была в ходу лингвистическая шутка, смысл которой был весьма серьезен и сводился к тому, что в «марксизЬм – ленинизЬм» общественные науки кроме «мягкого знака» ничего не внесли. Это мнение позже было озвучено Ю. В. Андроповым в виде констатации - «мы не знаем общества, в котором живем», и дополнено А. Ципко, что и «марксизма мы не знаем». Это, конечно, не отражало положение дел в гуманитарных науках СССР, в которых существовали различные направления, наработки и персоналии (одно имя А. Ф. Лосева чего стоит!), вставшие и сегодня по «разные стороны баррикад». По большому-то счету все актуальные сегодня гуманитарии «вышли из одной шинели», но не Гоголя, а марксизма. Но в 80-е годы «высокое» признание развязало идеологические путы для своеобразных манифестантов перестройки А. Нуйкина, А. Ципко, А. Бутенко, Д. Волкогонова, В. Медведева, Т. Заславской, Л. Радзиховского, В. Селюнина. А. Черниченко и др. [2]. За двадцать лет реформ, общественные науки, во-первых, получили новое имя – социально-гуманитарные науки; во-вторых, с помощью компьютерных технологий по количеству печатной продукции и защитам диссертаций далеко превзошли советское обществоведение; в-третьих, сформировали ряды политологов и интерпретаторов в сфере медиатизации (mediatus – выступать посредником) масс. Можно обозначить итоги в отношении интеллектуальных прорывов и нравственного потенциала отечественного социально-гуманитарного знания, продуцируемого в общественное сознание.
Первое, что бросается в глаза, это особенности новейшей общезначимой терминологии. Постмодерн (в роли методологии), постэкономическое, постиндустриальное и посттрудовое (общество), постнеклассическая (наука, философия, логика и т. д.), постсоветское (пространство, общество, культура и т. д.), постсовременный, постхристианство (в экуменической модели), постисламизм. Этот «пост» весьма напоминает «Ь» - мягкий знак, упоминавшийся выше. Создается впечатление, что приставка «пост» несет какой-то сакральный смысл, принципиально отторгающий современное социально-гуманитарное знание от всего, что было «до».
Приставка «пост» есть символ вытеснения и замещения собой не только всех предыдущих научных знаний в социально-гуманитарной области, но и всего мироустройства до «нового мирового порядка» под эгидой США. Поэтому это и символ дискретности нашей науки и истории XX в., т. к. современный российский социально-гуманитарный дискурс демонстрирует генетическую связь с развитием общественной мысли в России именно по линии радикализма и максимализма в его предельно революционном выражении (своеобразный вариант троцкизма по нетерпимости к концептам русской культуры). Никаких полутонов, осторожности в расставании с накопленными теориями и социальным опытом, полный разрыв с предшествующими научными направлениями, в которых работали многие из современных представителей социально-гуманитарных наук и работают их ученики. Генетика, в том числе социальная генетика, - вещь необоримая, включая и радикализм - одну из генетических пар национальной ментальности, наряду с общеизвестным терпением. Нетерпимость и терпеливость при достижении количественного предела переходят в иные качественные состояния, продуцируя социокультурные «встряски» в России.
Онтологический радикализм выступает как объясняющий фактор скачкообразного существования нашей гуманитаристики, а следовательно – идеологии, политики, социальных и исторических «встрясок», экономических экспериментов, ценностных дезориентаций посредством периодических «культурных революций». Напротив, западный и восточный генетический эволюционизм демонстрирует интеллектуальные технологии преемственности, стремления к всестороннему осмыслению научных идей и теорий в контексте их социально-исторической проявленности, развитии и применимости к цивилизационному вектору развития в новых условиях. В 2006 г. издана книга основоположника структуралистского марксизма Луи Альтюссера (1918-1990), учениками которого во Франции были Мишель Фуко, Жак Деррида, Этьен Балибар, Ален Бадью и другие последователи [3]. В России недавно тоже начал работать при институте философии РАН Центр марксистских исследований. В мировом философском дискурсе не прекращается осмысление всех философских направлений, включая и марксизм с его «источниками и составными частями», от которых не «отреклись» и мы. На Западе, в США, Центральной и Южной Америке, Китае (понизившем уже в 2007 г. на 9% курс доллара) сохраняется преемственность с науками ХХ в., в отличие от нашего «обличительного и полного» отказа от «Ь» в пользу приставки «пост». Это высвечивает нашу склонность, подмеченную М. Е. Салтыковым-Щедриным, к расшатыванию «основ и краеугольных камней» силами «каркающих мудрецов», которым «нужно одно: чтобы в общественном сознании произошел оптический переполох, благодаря которому и незыблемо стоящие основы казались бы расшатанными и неогражденными. Потому что переполох развязывает им руки и сообщает их крикам авторитетность»[4].
Второй очевидность в том, что современное социально-гуманитарное знание слабо объясняет социально-экономическую реальность, увлекаясь ее конструированием, моделированием, философскими играми - тренингом интеллектуальных элит. За пределами внимания при этом остается социально-психологическое самочувствие общества, включая внешнеполитические и внутриполитические тенденции и угрозы. Российское общество развивается методом «проб и ошибок», как в сфере внутренней политики, так и в сфере международных коммуникаций. Во всяком случае, тактика приватизации, деятельность финансовых и правовых структур, акции вроде монетизации льгот, коммерциализации медицины и образования или «газовые разборки» с Украиной, Беларусью, странами ЕС – все это сюжеты, демонстрирующие действия, опережающие рефлексию по их поводу и последствиям (этот «оптический переполох» приносит хорошее доходы). В этом же ряду сюжеты с выборами власти разных уровней, где субъект - административные структуры и бизнес имитируют «суверенную» демократию, «технологии управления» общественными процессами, а объект – граждане РФ «голосуют ногами», «не играют в эти игры» неучастием.
Интеллектуальным элитам впору обратиться к «Книге притчей Соломоновых», где ясно определены нравственные критерии всех деяний человека. В 10-й главе Соломон поучает о созидательной силе любви к людям: «Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи» (Притч. 10. 12). В «Толковой Библии» поясняется, что Соломон противопоставляет по характеру и последствиям действия мудрого и «нечестивого» людей, у которых различается даже манера речи – «лукавой и криводушной у нечестивого, и прямой, хотя бы и резкой, у праведного»[5]. Соломон учит по поведенческим манерам отличать честную и даже неприятную правду праведного человека от успокоительной  и «криводушной» лжи нечестного человека. 
Разрыв социально-гуманитарного знания с реальной жизнью страны – создаваемый интеллектуальными элитами «оптический переполох» в базисной для общества сфере социально-трудовых отношений продуцирует перманентные посягательства на отечественные «краеугольные камни и основы», которые по учению Христа и фактической нашей истории разрушению не поддаются. Но означенные «посягательства» создают «дурную славу» гуманитариям, а оплачиваются высокой ценой - вымиранием нации. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн еще в начале реформ в книге «Русь Соборная» описал «кривое зеркало исторической науки», дав историографический анализ отечественному гуманитарному знанию в выразительно названной главе «Скверный да осквернится еще; и праведный правду да творит еще»[6]. Лучше не скажешь!
Многие ученые продолжают работать, «не оскверняясь» и дают прогнозы развития событий. Но незыблемо стоящие основы оказались-таки «расшатанными и неогражденными» по всему периметру государственных границ РФ. Удручающий тому пример с продвижением НАТО «nach Osten», о котором предупреждали словом (Н. Я Данилевский и др.) и делом (Приштинский бросок) Л. Ивашов. Это логичное со стороны Запада движение, обосновывается, во-первых, тем, что богатства, «сколоченные» за 15-20 лет нашими и зарубежными миллиардерами и миллионерами в России, просто так не дарятся и не отдаются ни народу, ни государству, они защищаются оружием. В этом смысле надежд на то, что богатые будут «делиться» с бедными, мало. В настоящее время в России собственными военными подразделениями стремятся обзавестись все крупные корпорации.
Во-вторых,у убех, по нашему убеждению,     лобалисты. тиворечащими друг другу сути вещейадно-европейскому типу общества «имперские замашки», в которых вечно обвиняется и исправно оправдывается Россия, присущи именно западноевропейскому типу общества. Его генезис восходит к Римской империи (III до н. э. – V н. э.). Этапными сюжетами в его развитии можно считать Великую Германскую империю (Франкское государство, конец V - IX вв.), возникшую в результате завоеваний Карлом Великим всей Западной и части Центральной Европы. Единым фронтом европейские страны под эгидой Франции во главе с императором Наполеоном в начале XIX в. воевали против России. Германский Союз также объединил под гегемонией австрийских Габсбургов 32 государства и распался после разгрома Австрии в войне 1866 г. с Пруссией. В этом же ряду Третий Рейх, объединивший западноевропейскую цивилизацию, а также современные имперские амбиции и попытки ЕС объединиться в Четвертый Рейх под эгидой Paix  America
В сущности мир на языке Европы всегда обвиняет нас в собственном «грехе» имперского комплекса, получающего в различные исторические периоды новые имена, не меняющие сути  имперской внешней политики. Сегодня, по нашему убеждению, глобализация – новое имя (А. Ф. Лосев) того же мифа  империализма, а антиимпериалистические движения с противоречащими друг другу идеологиями объединяются словом антиглобализм. Доктрина империализма под новым именем «глобализация» в 1990-е годы открыто презентовалась западной пропагандой как необходимая мера защиты мусульманских малых народов от русского и сербского великодержавного шовинизма. Еще в 1997 г. до американо-европейского вторжения в Югославию (1999г.)  госсекретарь США Мадлен Олбрайт потребовала, чтобы «НАТО превратилась в активную миротворческую силу на территории от Среднего Востока до Центральной Африки» [7]. За Югославией последовали Афганистан, Ирак, на очереди Иран и Россия, идет открытая подготовка к военному вмешательству, цель которого – ресурсы и богатство.  
Сегодня, взирая на разруху в России, сопоставимую по людским и материальным потерям с послевоенной 1914-1921 и 1941-1945 гг., иначе нельзя объяснить мотивации интеллектуальных элит, обеспечивавших и подпитывающих идеологию политической и экономической войны вновь «объединенной западной коалиции» за сырьевые и территориальные богатства России. Разве это новость и об этом открыто не говорилось западными коллегами? Доктор исторических наук В. Дашичев приводит цитаты подобного рода: «Мы не можем позволить, чтобы ответственность за руководство миром была бы отдана другим… Если мы не возьмем на себя эту ответственность, мы нанесем ущерб нашим жизненным интересам… Из истории XX века мы должны извлечь урок – задачу руководящей роли Америки воспринимать всерьез… Мы должны крепить наши отношения с демократическими союзниками и подавлять режимы, которые намерены наносить ущерб нашим интересам и отвергают наши ценности…» [8]. Разве это не было понятно нам – бывшим обществоведам и нынешним гуманитариям?  Ответ в том, что это вопросы морального, нравственного,  духовного смысла!
Тема богатства и бедности имеет геополитический контекст. Перманентная для нашей истории война за территории, сырье, энергоносители, материальные ценности России продолжается. Но война всегда включает и войну за душу нации. Сегодня она ведется неслыханно агрессивно, на вооружении новейшие информационные, психолингвистические и культурологические технологии. Результаты воздействия на «психологию масс», подсознательную переориентацию на ценности потребительского общества и богатых, и бедных потрясают: оборот розничной торговли в 2006 г. в России составил 245 млрд. долларов. Банк «Ренессанс капитал» прогнозирует, что до 2020 года потребительские расходы в России возрастут до 555 млрд. долларов, Россия является самым динамично развивающимся рынком розничной торговли Европы (выделено – Л. М.) [9]. И все-таки соборного образа российских интеллектуалов нет, это мозаичное полотно с выраженными материально-чувственными, этнокультурными, ценностными, включая постхристианские (неоязыческие ?!) и т. д. пристрастиями.
 История России, однако, показывает, что купить, сломать или трансформировать элиты значительно легче, чем изменить культурный код нации, что признал, наконец, С. Хантингтон: «Причины провала установления демократии в большей части мусульманского мира во многом кроются в исламской культуре. Развитие посткоммунистических обществ Восточной Европы и на пространстве бывшего Советского Союза определяется цивилизационной идентификацией. Страны с западнохристианскими корнями добиваются успеха в экономическом развитии и установлении демократии; перспективы экономического и политического развития в православных странах туманны; перспективы мусульманских стран и вовсе безрадостны» (выделено – Л. М.) [10]. Даже в такой иноземной постановке вопроса актуализируется взаимосвязь православия и национальной безопасности России. И. А. Ильин писал, что многие авторы пишут о России и «отвергают Россию за то же самое, за что они отвергают христианство: Россия презренна им именно за свой христианский дух…»[11].
На фоне событий новейшей истории ясно, что в социокультурной сфере доминируют иллюзион, интерпретация, имитация науки и творческих прорывов, «борьба» с архаикой и архетипами, самопиар. Межличностные «разборки» заменяют научные дискуссии и «общее дело» (Н. Ф. Федоров), совместные усилия в обосновании «общественного идеала» (П. И. Новгородцев), разработки «российской стратегической инициативы в XXI в.» (А. С. Панарин) и других насущных проблем глобального и внутрироссийского уровня, диктуемые действительным бытием вымирающей страны. Настороженность общества в отношении интеллектуальных элит вызывает их интеллектуальное иждивенчество, видимое нежелание и/или неспособность сформулировать ни национальную идею, ни образ грядущей России. Возможно, до вразумительной «команды свыше». Современное социально-гуманитарное знание в наших реалиях определяется, как не архаично это звучит, разделением труда, которое отменяется и/или замещается деятельностным подходом, актуализацией творчества, личной самореализацией, но отнюдь не устраняется из онтогенеза и социогенеза. Гуманитарная сфера была и остается «доходным местом» маргинальной интеллигенции, в среде которой моральные вопросы измеряются в денежном эквиваленте.
Нельзя не понимать, что наметившаяся государственная стратегия на сворачивание доли гуманитарных наук в образовании (в широком смысле) и конкретно в системе высшего образования является сегодня в большой степени вынужденной и, как не парадоксально,  оправданной мерой. Что бы не говорилось о деидеологизации постмарксистской (!), постсоветской (!) гуманитаристики, в действительности свою идеологическую миссию она выполнила. Социально-гуманитарная наука успешно провела операцию по вивисекции смыслов в общественном сознании: заменила оценочные «плюсы» на «минусы» в историческом сознании, фрагментировала целостное и системное знание на постмодернистские «части и частности» (Деррида), вмещающиеся в тесты. Теперь она воинственно «замахивается» на христианство. В целом, гуманитарные науки добровольно и по мере своих возможностей выполнили вмененную ей идеологами перестройки функцию по трансформации общественного сознания российского общества до того предела, за которым их воздействие заканчивается, упираясь в трансцендентные и ментальные свойства социума, уходящие в православную традицию.
 В сущности, общество утратило интерес к открытым заимствованиям (экономическим и философским римейкам), бесплодной и формальной схоластике социально-гуманитарных наук, существующих вне контекста исторической трагедии нации в замкнутых научных сообществах (где также угасает интерес к научному творчеству собратьев по цеху). В то же время явственно обнаруживают себя тенденции фрагментации науки, обусловленные финансовыми барьерами, преодолевать которые становится все сложнее (тарифы на транспортные и командировочные расходы, личное стремление к сохранению независимости от грантов и иных обязывающих и связывающих обстоятельств).
Параллельно обнаруживает себя и встречная тенденция новых коммуникационных сетевых технологий, позволяющая объединяться единомышленникам в разработке отдельных направлений и создании научных школ. Примером тому Уральский институт бизнеса им. И. А. Ильина, уже многие годы разрабатывающий стратегические направления развития России и объединяющий отечественный и зарубежный интеллектуальный потенциал. Здесь сложилась известная научная школа по исследованию православной модели хозяйственного развития страны на основе православной хозяйственной этики. Наработки Уральского института бизнеса имеют серьезный резонанс, как в православной среде, так и в российском социуме в целом, включая политические партии и движения. В январе 2007 г. на Рождественских чтениях в Москве обсуждался Проект концептуальных и базисных положений «Духовная основа российской школы XXI века», авторы – разработчики ректор УрИБ, доктор экономических наук, профессор А. М. Миняйло и доктор философских наук, профессор А. П. Ветошкин[12]. В январе же 2007 г. С. Миронов объявил, что программа новой партии «Социальная справедливость» формулируется в трех словах – «Труд, семья, справедливость». Это также основные направления научной школы УрИБ. Не затрагивая вопрос об интерпретации смыслов, порадуемся тому, что с высоких трибун озвучены жизненно важные для страны слова, включая труд.
В Красноярске на базе Сибирского аэрокосмического университета сформировалась научная школа под руководством доктора философских наук Н. М. Чуринова, занимающаяся разработкой актуальной методологии на основе различения западноевропейского и византийско-русского проектов науки. Новые методологические принципы уже сегодня позволяют проводить нестандартные исследования по всем актуальным проблемам развития человека, природы и общества, включая труд и социально-трудовые отношения в России. Но идейная и мировоззренческая «война» внутри научного сообщества мешает сосредоточить усилия для преодоления теоретического, а главное – смертельно опасного социально-экономического кризиса в России, на просторах которой, как говорилось выше, ставки игроков очень высоки.
Точкой пересечения всех вызовов и угроз новейшей истории для России является главная сфера жизнедеятельности человека – сфера производства, труда, занятости и социально-трудовых отношений. Положение здесь катастрофическое, не смотря на расширение штата и усиление оснащенности МЧС РФ. По данным В. В. Геращенко, в Федеральной резервной системе США, наряду с уровнем цен и объемом производства, третий целевой показательзанятость. «Для них это важно, - подчеркивает экс-председатель ЦБ РФ, - У нас почему-то сегодня для ЦБ важны только курс рубля и уровень инфляции. Хотя все уже знают, что инфляция в России носит немонетарный характер. Причем внизу социальной лестницы у нас находится 85% населения, инфляция воспринимается совсем в других масштабах, чем наверху. Зарплаты низкие, пенсии низкие, люди не могут нормально питаться, нормально одеваться, нормально лечиться, а при таком росте коммунальных платежей и тарифов, какой пошел сегодня, мы вообще легко можем свалиться в яму социальной нестабильности».  Ему вторит известный эксперт по экономическим вопросам, доктор экономических наук М. Делягин: «За 3 последние года естественная убыль населения в России составила 2,3 миллиона человек. Основная часть этой убыли вызвана социальными причинами, в первую очередь застарелой, удушающей бедностью и нищетой, отказом государства тратить деньги на нужды страны»[13]. В лингвистическом поле все чаще звучит индустриализация (!).
То, что самые тяжелые последствия либеральные реформы имели для социально-производственной сферы, подтверждают исследования Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, которые озвучивает, анализирует и комментирует академик Д. Львов: «На долю 15% населения России приходится около 85 всех сбережений, 57% денежных доходов, 92% доходов от собственности и 96% всех средств, расходуемых на покупку иностранной валюты. Столь глубокого социального расслоения населения не знала ни одна из современных стран мира. Положение усугубляется еще и тем, что наряду с подушевой дифференциацией произошло наименее глубокое социальное расслоение экономического пространства России. Сегодня разрыв между наиболее и наименее экономически обеспеченными регионами страны по показателю подушевого регионального продукта составляют 60-кратную величину, по объему инвестиций на душу населения  - 150 раз; по уровню потребления – 30 раз, по уровню безработицы – 24 раза и т. д.». При этом академик Д. Львов отмечает, что за 2 последних года общая величина долга России увеличилась с 186 млрд. до 274 млрд. долларов. И если величина государственного долга медленно, но снижается (с 108 до 86 млрд. долл.), то невероятно быстро растет размер корпоративного долга – с 80 до 188,5 млрд. долларов за эти же рассматриваемые 2 года[14].
Сегодня в России живет на пособия по старости и инвалидности 30 миллионов человек. Точнее сказать не живет, а существует, поскольку эти жалкие пособия не позволяют людям достойно обеспечивать первичные, витальные, насущные потребности – жилье, питание, безопасность, здоровье. К этому грустному списку добавляется примерно 15 миллионов бюджетников, которых никак нельзя назвать обеспеченными людьми, особенно в сравнении с западными стандартами оплаты труда врачей, учителей, военнослужащих и ученых. Более того, усиливается эксплуатация человека знающего в виде бесплатных отработок и увеличение барщины – «дарового принудительного труда зависимого крестьянина (сегодня – инженера, военного, ученого, продавца и т. д.), работающего в хозяйстве феодала» [15]. Зависимость и сверхэксплуатация «человека знающего» в данном случае обусловлена его же опасением потерять работу и пополнить ряды несчастных людей, отработавших все положенные законами сроки, но живущих на государственные «подачки». К этому нужно добавить, что по самым скромным оценкам общий потенциал безработицы в России с 2000 г. составляет 14 млн. человек, или 13,5%  от общей численности экономически активного населения. Это «позволяет отнести Россию к странам, где безработица потенциально является одной из основных социально-экономических проблем»[16].
Десятки миллионов людей, существующих на социальные пособия, не могут чувствовать и ощущать себя полноценными людьми, а не обузой общества, о которой годами во всех СМИ, «разводя руками со скорбными лицами» рассуждают холеные корреспонденты, политологи, коммерсанты и чиновники. Не могут чувствовать себя полноценно и работники бюджетной сферы, скромные доходы которых выглядят особенно странно на фоне коммерциализации здравоохранения и образования, что приносит ощутимые доходы владельцам и руководителям медицинских и образовательных учреждений, но не позволяет выбраться за пределы бедности основной массе работников государственных предприятий и учреждений. Если говорить о каждом отдельном из этого числа людей, то очевидно, что Господь их не оставит: последние будут первыми, кроткие – наследуют землю, плачущие – утешатся, чистые сердцем – узрят Бога. Но сегодня необходимо вести речь обо всем российском обществе, где должны быть и миротворцы, и милостивые, и говорящие правду Христову по Его заповеди «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Матфей, гл.22, ст.37-39).
Всему обществу уже ясно, что первоначальной причиной того, что только около 15% населения относятся к числу богатых на фоне бедности, затронувшей в различных формах порядка 85% коренного населения России, является именно утрата моральных норм и нравственных ориентиров в российском обществе. В социокультурном дискурсе появляются удивительные термины, передающие новизну внутрироссийских социальных явлений: экономическая война, замещающая миграция, трудовая бедность и т. д. Но еще Екклесиаст объяснял связь между отчуждением труда  и отчуждением между людьми. Он наблюдал в далеком от нас, современном ему обществе внутреннее обособление людей, их нравственное разъединение. «И обратился я и увидел еще суету под солнцем; человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. «Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?» И это – суета и недоброе дело! Двоим лучше, чем одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его» (Еккл. 4. 7 – 10).
Обогащение никогда не было и не может быть единственной мотивацией экономической, хозяйственной деятельности людей. Православная хозяйственная этика открывает горизонты для богатых людей России. Собственное насыщение тела, телесные радости, граничащие с удовлетворением извращенных потребностей, власть над людьми, создание богатства ради богатства – порождают межсословное и межличностное отчуждение между людьми, включая «разборки» богатых между собой. Удовлетворение витальных (естественных, первичных) потребностей имеет естественные границы, а душа человека никогда не может удовлетвориться «сытым желудком» и человеческим одиночеством. Хозяйственная деятельность и труд мотивируются, кроме личных интересов и потребностей, духовно-нравственными и социальными потребностями, нацеленными на межличностные коммуникации, обретение богатства ради помощи слабым и немощным людям.
Признавая право собственности, Соломон  рассматривает богатство и бедность не с материальной, а с нравственной стороны. «Имущество богатого – крепкий город его, беда для бедных – скудость их. Труды праведного – к жизни, успех нечестивого – ко греху» (Притч. 10. 15 – 16). В Комментарии к Библии А. П. Лопухин поясняет, что богатство «должно быть приобретено жизненною мудростью и средствами нравственно безукоризненными и, в свою очередь, должно быть употребляемо на дела мудрости, любви и благочестия, напротив, бедность, являющаяся следствием лености и других пороков, может, в свою очередь, приводить к новым порокам». Указывая на нравственную сторону богатства и бедности, Соломон говорит, что «прочны лишь приобретения праведника, а стяжания нечестивого ведут ко греху»[17].
Трудовая бедность в богатой стране, какой была и остается Россия, – вот центральная и парадоксальная проблема для науки. Либеральные реформы, заменившие государственный патернализм, не сделали, как предполагалось и обещалось идеологами либерализма, более обеспеченными основную массу работающих граждан РФ. Отмена нравственного закона оказалась более страшной для нашей страны, чем отмена принудительного равенства. Оценка и/или стоимость труда – основной источник благосостояния человека. Однако стоимость труда в России всегда остается заниженной и в экономическом и духовно-нравственном измерении. Люди работают на износ, т. е. умирают, не доживая до старости, не имея средств на восстановление сил и поддержание здоровья. Экономия на заработной плате работников всех субъектов хозяйствования в различных формах собственности оборачивается неоправданным расточительством в отношении жизни людей, ведет к уменьшению населения РФ. Православная этика вновь напоминает, что из-за незаконного характера приобретения богатства, созданного путем своеволия, угнетения бедных, захвата чужой собственности, не знавшей предела жадности, благосостояние не может быть прочным, а жизнь радостной - «за то не устоит счастье его» (Ис. 5. 8-9; Пр. 10. 2; Сир. 5. 10; Иез. 7. 19).
К примеру, 20 марта 2007 г. при взрыве на шахте «Ульяновская» Кемеровской области погибло около 150 человек (шахта построена по английскому проекту 5 лет назад!). В этот же день разбился очередной самолет, погибло 160 человек. В этот же день в Краснодарском крае сгорел дом престарелых, погибло 62 беспомощных стариков и старух (чьих-то мам, пап, бабушек и дедушек!!!). Во время ночного пожара в учреждении было 2 медсестры и сторож, пожарная служба вынесена на 52 км от дома престарелых. Итак, за один день 20 марта 2007г. только по объявленным сводкам погибло около 400 человек. Причины, на наш взгляд, ясны: нравственная деградация, выраженная в экономии  на заработной плате. Экономия на медицинском персонале (две медсестры на 70 беспомощных стариков), пожарных, летчиках, собственных проектировщиках и строителей шахт. Только 1 день из жизни России показывает смертельный предел духовно-нравственного измерения стоимости труда и хозяйственной эффективности. В этих социальных сюжетах есть неуловимое, сакральное, метафизическое содержание, принципиально важное для вектора развития нашей страны. Речь идет о совести - духовно-нравственной квинтэссенции субъекта социально-экономических преобразований в современной России. Возможна ли она у элит современной России? Ведь апостол Павел даже о язычниках говорит, что «дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие друг друга» (Рим. 2. 15) [18].
Святитель Игнатий Брянчанинов определял совесть как «чувство духа человеческого, тонкое, светлое, различающее добро от зла». «Это чувство, - писал он, - яснее различает добро от зла, нежели ум. Труднее обольстить совесть, нежели ум. И с обольщенным умом, подкрепленным грехолюбивою волею, долго борется совесть. Совесть – естественный закон». Совесть, таким образом, как естественное родовое свойство человека не претерпевает изменений во времени и пространстве, но так же, как человек любой эпохи рождается прямоходящим с одной головой, двумя руками, глазами, ушами и т. д., он имеет врожденное чувство совести: «Умертвить совесть невозможно. Она будет сопровождать человека до страшного суда: там обличит ослушника своего» [19]. Во времена радикальных социально-экономических преобразований, вовлекающих всех граждан и касающихся буквально каждого человека, индикатором гуманистического содержания социальных процессов выступает совесть.
Богатые и бедные России сегодня одинаково ощущают техногенные угрозы и страдают от них: кто-то погибает, кто-то несет убытки – формы разные. Порожденные жадностью и алчностью людей надвигаются угрозы экологические, которые также тотально захватывают и богатых, и бедных. Люди предупреждены о них, но «имеют глаза, и не видят, имеют уши, и не слышат». В «Книге Иова» Господь говорит, что Он создал всю природу на не постижимых для человека и не зависящих от него принципах: «Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это. Где путь к жилищу света, и где место тьмы?.. Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града, которые берегу Я на время смутное, на день битвы и войны?.. Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле? Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя? Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы? Кто вложил мудрость в сердце и дал смысл разуму?… Твоею ли мудростью летает ястреб и направляет крылья свои на полдень?.. По твоему ли слову возносится орел и устрояет на высоте гнездо свое?.. И продолжал Господь и сказал Иову: будет ли состязающийся со Вседержителем ещё учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему» (Иов. 38. 18-23, 33-36; 39. 26-27, 31-32). В отличие от самоуверенного современного человека смиренный Иов действительно не нашел, что возразить Господу и только еще более уверовал в Него: «Знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено» (Иов. 42. 2). Что и как может  ответить Богу человек постиндустриального, постэкономического, информационного общества, мыслящий в «парадигмах постнеклассической логики»?
«Книга Иова» содержит обличения неправедной жизни и суровые предупреждения о непрочности бесчестных земных богатств: «Разве не знаешь ты, что от века, – с того времени, как поставлен человек на земле, – веселие беззаконных кратковременно, и радость лицемера мгновенна? Хотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков, – как помет его, на веки пропадет он; видевшие его скажут: где он? Сыновья его будут заискивать у нищих, и руки его возвратят похищенное им… Имение, которое он глотал, изблюет: Бог исторгнет его из чрева его…Нажитое трудом, возвратит, не проглотит; по мере имения его, будет и расплата его, а он не порадуется. Ибо он угнетал, отсылал бедных; захватывал дома, которых не строил; не знал сытости во чреве своем и в жадности своей не щадил ничего» (Иов. 20. 4-7, 10, 18-20). В комментарии к тексту подчеркивается мысль о том, что как бы могущественен и величав ни был грешник,  он  все  равно  погибает  с  позором,  вызывая  недоумение окружающих, а нажитое трудом Бог возвратит.
Трагическая участь постигает не только самого нечестивца, но и его потомство. «Приобретенное нечестивым путем богатство перейдет в руки других и дети грешника будут доведены до такой нищеты, что станут заискивать у таких же нищих, как сами…Нечестивый не может наслаждаться своею приятною пищей, – накопленными богатствами, он не воспользуется нажитым («не проглотит»), так как оно возвратится («изблюет») к своим первоначальным собственникам, богатство не послужит источником радости («не порадует»), а напротив: «по мере имения его будет расплата его, а он не порадуется»[20]. Праведный Иова указывает причины постигающих нечестивцев несчастий. Время расплаты за неправедное богатство и бесчестную жизнь наступает от Бога, также и социальные, техногенные, военно-политические, экологические и прочие сюжеты – это только орудие Его «вразумления» людей.    
Нравственный критерий в оценке богатства и бедности как меры духовности социально-трудовых отношений проходит через всю Библию. Богатство, созданное трудом честным, праведным, без нарушения заповедей Божьих, не считается греховным. Поэтому в христианстве не содержится осуждения частной собственности, заработанной честными трудами и законным путем.  Богатство вовсе не обязательно имеет аморальное происхождение, источником его может быть не жадность и скупость, а праведный и благочестивый труд. Соломон сказал: «Богатство от суетности истощается, а собирающий трудами умножает его» (Притч. 13. 11). Приумножение собственности православная хозяйственная этика рассматривает как сопутствующее честному труду условие, которое не является самоцелью и может одинаково быть и не быть.
Это касается нравственной установки на первенство справедливости над выгодой, правды над законом. В этом сакрально существующем принципе состоит коренное отличие нашей государственности от государства западного типа. По словам Н. Нарочницкой, русское понятие «правды» совершенно не понятное для людей Запада и наших собственных маргиналов, оно принципиально отличается от западного понятия «право». Также отличается русское понятие «правда» от восточных аналогов. Наш национальный герой Александр Невский сформулировал национальную идею: «Не в силе Бог, а в правде», а семь веков спустя герой нашей новейшей истории в «Брате-2» говорит: «Сила не в деньгах, а в правде».[21]. Со времен митрополита Иллариона наша «правда» включает в себя и истину, и добродетель, и справедливость. Эти смыслы необходимо ввести в социально-трудовые отношения и социальные технологии хозяйствования в России. За отступление народа от своих духовных основ, замену истинного Бога всевозможными идолами, культами и соответствующими им ценностями, по библейским пророчествам, следует наказание в виде разрушения  «всего, нажитого трудами» - материальной основы общества. Невольно вспоминаются слова праведного Иова, в которых однозначное понимание и признание причин всех исторических аналогов: «Твои руки трудились надо мной, и образовали всего меня кругом, – и Ты губишь меня?.. Если я согрешу, Ты заметишь и не оставишь греха моего без наказания». (Иов. 10. 8). В этом смысле показателен весь ХХ век нашей истории. Н. А. Нарочницкая пишет: «Осознание целей и ценностей национального бытия наполняет историческим смыслом жизнь на географическом пространстве, делает ее живым организмом, наделяет ролью в мире. Громадная территория, внушительная экономика, военная мощь и даже ядерное оружие, как показали недавние унижения России, мало стоят сами по себе. Ибо материя без духа не способна творить историю»[22].
И. А. Ильин писал о необходимости духовно-нравственного очищения как об установленной Евангелием христианской обязанности для тех, кто сопротивляется и стремится победить зло. «Но больше всего очищение души необходимо для того, чтобы избавить душу от возможного очерствения и ожесточения, связанного с восприятием зла», - писал И. А. Ильин [23]. Характеризуя философское наследие И. А. Ильина, А. В. Гулыга акцентирует, что «в отличие от Достоевского и Соловьева Ильин рассматривает русскую идею не в плане общечеловеческого единения; он сосредоточен на судьбах русского народа, оказавшегося в беде. Предчувствуя новые бедствия, он хочет, чтобы русская идея стала программой национального возрождения. Спасти себя от окончательной гибели русский народ может, только возродив полностью свою традиционную духовность и самобытную культуру»[24].
Увидеть и сердечной болью отозваться, наконец, на страдания и бедных, и богатых (наши богатые тоже плачут от бессмыслицы жизни как в начале перестройки в мексиканских или бразильских сериалах) русских людей, на наши общие страдания – это шаг к духовно-нравственному очищению. Установить справедливость в социально-трудовых отношениях, отказаться от сверхэксплуатации природных ресурсов и сырья, ввести в правовое поле достойное человека вознаграждение за труд и ликвидировать, наконец, нашу вековечную трудовую бедность – это и означает победить зло.

 


Литература.


1.Толковая Библия или Комментарии на все книги Святого Писания Ветхого и Нового Завета: В 3 кн.(11 томов)/Сот. А. П. Лопухин и его преемники/Институт перевода Библии. Стокгольм, 1987, Кн.1 Т.1. Книга Бытие. С. 183.
2.Иного не дано. М.: Прогресс, 1988; Уроки дает история. М.: Политиздат, 1989.
3.Луи Альтюссер. За Маркса (Серия «Новая наука политики)/Пер. с франц А. В. Денежкина. М.: Праксис, 2006, 392 с.
4. Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений. В 10 т. М.: Правда, 1988. Т.7. С.297.
5.Толковая Библия или Комментарии на все книги Святого Писания Ветхого и Нового Завета: В 3 кн. (11 томов)/Сот. А. П. Лопухин и его прееемники/Институт перевода Библии. Стокгольм, 1987, Кн.1. Т.4. Книга Притчей Соломоновых. С. 456.
6.Митрополит Иоанн (Снычев). Русь Соборная. СПб.: Царское дело, 1995. С.59-88.
7.Washington Post Weekly, 14.07.1997.
8.Дашичев В. Опьяненные мощью. – Литературная газета, 27 октября – 2 ноября 2004 г.
9.Попов В. Русский сон в «синем тереме»//Наш современник. 2007, №1. С.133.
10.Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ, 2005. С.26.
11.Ильин И. А. О национальном призвании России. Ответ на книгу Шубарта. См.: Шубарт В. Европа и душа Востока. М.: Эксмо, 2003. С.395.
12.Духовная основа российской школы XXI века  (Проект концептуальных и базисных положений). Москва – Екатеринбург: УрИБ, 2007, 123 с.
13.Завтра. №10, 2007. С.3.
14.Завтра. 2006, №47. С.3.
15.Словарь исторических терминов. СПб.: Лита, 1998. С.16.
16.Андрианов В. Д. Россия в мировой экономике. М.: Гуманитарный издательский центр ВЛАДАС, 2002. С.46.
17.Толковая Библия или Комментарии на все книги Святого Писания Ветхого и Нового Завета: В 3 кн. (11 томов)/Сот. А. П. Лопухин и его преемники /Институт перевода Библии. Стокгольм, 1987, Кн.1, Т.4. Книга Притчей Соломоновых. С. 457.
18.Послание к Римлянам Святого апостола Павла. Гл.2, 15.
19.Святитель Игнатий Брянчанинов. Крестоношение. Избранные творения. – М.: Правило веры, 1999. С. 172-173.
20.Толковая Библия или Комментарии на все книги Святого Писания Ветхого и Нового Завета: В 3 кн. (11 томов)/Сот. А. П. Лопухин и его преемники /Институт перевода Библии. Стокгольм, 1987,  Кн.1, Т.4. Книга Иова. С. 65.
21.Калашников М., Кугушев С. Третий проект. Спецназ всевышнего: книга - расследование. – М.:АСТ: Астрель, 2006. С.186-188.
22.Нарочницкая Н. А. Россия и русские в мировой истории. – М.: Международные отношения, 2005. С. 531. 
23.Ильин И. А. О сопротивлении злу силою/ Ильин И. А. Собрание сочинений. В 10 т. Т.5. М.: Русская книга, 1996. С.217.
24.Гулыга А. В. Творцы русской идеи. М.: Молодая гвардия, 2006. С.227.



Марцева Л. М. д.ф.н., д.и.н., профессор, действительный член Петровской академии наук и искусств



Возврат к списку материалов

Новости ДЕЛОРУСа
Православный календарь



Церковнославянский семинар  Русская Православная Церковь Уральский институт бизнеса им. Ильина Русская народная линия
 
Изборский клуб

   Родная Ладога